«Европейский офшор»: как россияне могли отмывать деньги в Шотландии

07.12.2018
12:56
Спецпроекты

Шотландские компании могли стать звеном в цепочках предполагаемого отмывания российских денег в Европе. Русская служба Би-би-си объясняет, как Шотландия сначала притягивала «подозрительных» клиентов, а затем отпугнула.

Если еще пять лет назад самым большим злом считались офшорные юрисдикции вроде Белиза или Панамы, то потом стали фигурировать крупные страны, в том числе Великобритания. Как правило, речь шла о шотландских партнерствах с ограниченной ответственностью (SLP, Scottish limited partnership).

В 2016 году СМИ писали, что SLP фигурировали в схемах закупок оружия на Украине, в 2017-м — в российском и азербайджанском «ландроматах» — схемах вывода средств, в 2018-м — в схемах возможного отмывания денег в балтийских и скандинавских банках. 

Две недели назад произошел новый виток скандала: бывший сотрудник Danske Bank Говард Уилкинсон выступил на публичных слушаниях в Европарламенте с резкой критикой в адрес SLP. Именно он стал первым человеком, который когда-то заговорил о возможном отмывании в Danske Bank. 

«Такими же важными [в осуществлении схем возможного отмывания денег] являются страны происхождения шелл-компаний, — заявил Уилкинсон. — Понятно, что хуже всего — Великобритания. Роль Великобритании это абсолютный позор. Злоупотребление SLP длилось годами».

В итоге шотландские SLP снова появились на первых страницах мировых СМИ.

К критике в адрес SLP присоединился и глава фонда Hermitage Capital Уильям Браудер, на основании заявлений которого прокуратуры Эстонии и Дании начали расследования о возможном отмывании денег в Danske Bank. 

«Для отмывания денег нужны банки, желающие этим заниматься, нужны агентства по регистрации компаний, желающие этим заниматься, нужны сонные регуляторы в нескольких странах, а ключевым звеном являются компании специального назначения, назначением которых на самом деле является отмывание денег. Великобритания — глобальный центр открытия таких компаний», — говорил Браудер в интервью агентству Блумберг.

Национальное британское агентство по борьбе с преступностью расследует использование британских компаний в связи с разрастающимся скандалом в Danske Bank, пишет Блумберг.

Борьба идет, но вяло

По данным регистрационной палаты Великобритании, за пять лет — с марта 2011-го по март 2016 года — количество компаний в форме SLP выросло на 236%. Для сравнения: количество компаний в форме обычных партнерств с ограниченной ответственностью в 2011-2016 годах увеличилось всего на 26%.     

По данным на март 2018 года, зарегистрировано более 48 тысяч партнерств. Из них две трети — SLP.

Российские и украинские консалтинговые фирмы рекламировали SLP как «европейский офшор», который позволял почти полностью уходить от налогов — при регистрационной плате всего в несколько сотен долларов.

По словам партнера Paragon Advice Group Александра Захарова, российских клиентов привлекала анонимность SLP. 

«Российские продавцы таких форм ведения бизнеса рекламировали их как наиболее защищенные с точки зрения сохранения конфиденциальности бенефициарных владельцев, — сообщил он. — Для этих целей партнерами SLP предлагались известные офшорные компании, зарегистрированные на номинальных владельцев в Панаме, Белизе или Сейшелах. Таким образом, кроме продавцов в России ранее никто более не располагал информацией, кто реально купил такое LP или SLP».

Но в 2017 году — на фоне многочисленных скандалов — британское правительство обязало SLP сообщать имена своих владельцев и сдавать годовые отчеты. И темпы регистрации новых SLP сократились в пять раз. 

Российские и украинские консалтинговые фирмы начали предупреждать своих клиентов: ввиду новых правил работа через SLP может быть «опасной».

Но, по словам Захарова, даже при новых законах особенно прозрачными SLP не стали. 

«На настоящий момент самой большой проблемой в Великобритании является тот факт, что более 80% предоставленной информации в реестр бенефициарных владельцев Англии и Шотландии являются недостоверными», — полагает он. 

Весной 2018 года Британия начала второй раунд наступления на SLP: ввиду новых данных об использовании шотландских форм для отмывания российских денег правительство предложило еще больше ужесточить законодательство. 

Во-первых, речь шла о том, чтобы все агенты, регистрирующие SLP, проходили AML-контроль (предотвращение отмывания денег). Во-вторых, планировалось обязать SLP либо перенести в Великобританию главный офис, либо иметь там адрес. В-третьих, предлагалось дать местному регистру возможность закрывать «мертвые» SLP.  

Все эти предложения появились весной прошлого года. А сразу после выступления Уилкинсона британские СМИ сообщили о том, что политики планируют вернуться к вопросу в будущем году. 

Новая цель — пустышки

Новая цель борцов отмывания средств в Европе стали шелл-компании — фирмы, которые не ведут хозяйственную деятельность.  

Особенно активно с такими компаниями стали бороться в балтийских и скандинавских банках. 

Весной 2018 года Латвия стала первой и пока единственной страной ЕС, где банкам на законодательном уровне запретили обслуживать шелл-компании. Согласно местным законам, это те фирмы, которые не ведут хозяйственную деятельность, не имеют реального офиса — и если они зарегистрированы в таких юрисдикциях, где не нужно подавать отчеты о хозяйственной деятельности.  

Таких компаний в Латвии насчитывалось более 26 тысяч, примерно треть были зарегистрированы в Великобритании, а это в первую очередь SLP.

Согласно последнему исследованию Европарламента, наиболее высокая вероятность концентрации шелл-компаний — в Великобритании, Нидерландах и Люксембурге. Последние две юрисдикции нередко оказываются в мировых списках офшоров. 

Правда, единого определения офшорных юрисдикций не существует. Учет ведут сразу несколько международных организаций, у каждой — своя методика. 

Европарламент использует термин «налоговый рай» и выделяет три характеристики: низкие налоги (в основном речь идет о налоге на прибыль), фиктивное резидентство (нет офиса) и секретность (имена реальных владельцев скрыты). 

Офшоры в ЕС существовать не должны, а директива о предотвращении отмывания средств запрещает банкам работать с компаниями, бенефициаров которых они не знают. Согласно той же директиве, списки бенефициаров должны стать публичными. Никакой секретности в ЕС быть не должно.

ЕС мониторит 92 страны и выделяет два списка — не сотрудничающие юрисдикции, к примеру, Тринидад и Тобаго, а также страны с высоким риском. Их девять, в том числе Ирак, Сирия и Уганда. Ни в том, ни в другом списке нет стран Евросоюза.

Этот нюанс вызывает критику со стороны неправительственных организаций, например, Oxfam (международная организация по борьбе с бедностью). Там еще год назад составили альтернативный список налоговых гаваней на основании тех же критериев, которыми пользуется ЕС. 

В альтернативном списке оказалось 35 стран, включая европейские Ирландию, Мальту, Люксембург и Нидерланды. Эти юрисдикции отличаются низкими налоговыми ставками, а зарегистрированные в них компании неоднократно фигурировали в схемах налоговой оптимизации транснациональных корпораций (Apple, Starbucks, Amazon). 

Работу по предотвращению ухода от налогов ведет также Организация экономического сотрудничества и развития, в рамках которой действует соглашение об обмене налоговой информацией. В обмене участвуют более 100 стран, в том числе и Россия.