Путин, права и человек. Почему президент приехал проститься с Алексеевой

17.12.2018
14:03
Портреты

К другому человеку в голову не залезешь — в своей-то иной раз не разберешься. Но последние дни заставляют нас хотя бы попробовать понять логику президента. Умерла Людмила Алексеева, и Путин пришел проститься с ней, хотя ничто не заставляло его так поступать. Назовите это цинизмом или лицемерием, но он спокойно мог в этот момент выбрать себе какое угодно другое занятие. Сколько достойных граждан нашей страны, никак Путина не поддерживавших, не удостоились визита к гробу. А сколько достойных людей, не поддерживавших Путина отмечали юбилеи, но Путин пришел в гости именно к Людмиле Михайловне — на 90-летие. Это выглядело странно, непонятно.

И так же странно было видеть Путина на открытии памятника Солженицыну. Путин — чекист. А кто злее и беспощаднее клеймил всю жизнь чекистов, как не Александр Исаевич? Солженицын вовсе не канонизирован. Миллионы по-прежнему считают его врагом, предателем. И это те миллионы, которые в иные дни отдают свои голоса на выборах именно Владимиру Владимировичу. Но Путин пришел на открытие и говорил там правильные слова.

Такие же слова не так давно произносил он и когда в Москве открывали мемориал жертвам политических репрессий — хотя репрессии проводили чекисты, и духовно наш президент, конечно, наследует тем людям. Что заставляет его участвовать в правильных мероприятиях и говорить верные слова, поступая чаще всего этим словам вопреки?

Мне кажется, что в отношении Путина к определенным людям и явлениям важную роль играют две вещи — его советское происхождение и его пристрастность и субъективность.

Путину 66 лет. Он вырос и полностью сформировался как личность задолго до распада страны. Вырос в среде, которая четко ставила интересы власти и государства выше интересов отдельного человека. Этого отдельного человека для советской власти вовсе не существовало. Люди были статистическими единицами и расходным материалом. При этом все советские лозунги были как раз из разряда «все для блага человека». Но человек этот был абстрактен. И права его были абстрактны.

Зато обязанности конкретны. И обязанность ставить общественное выше личного была наипервейшей. Рассуждения о правах человека были символической демагогией, а права человека в западном понимании — культом индивидуализма, чуждого нашему коллективному обществу. Поэтому и правозащитники в России считаются если и не прямыми агентами Запада, то пропагандистами западных ценностей.

В России не может быть массового правозащитного сознания и широкого правозащитного движения. Потому что в нас от предыдущих поколений укоренилось ощущение, что все это просто неважно. В нас нет потребности эти права иметь и тем более за них бороться. Страна тысячелетнего рабства не нуждается в правах человека. А вырасти новым, свободным поколениям власть не позволяет.

Сложности Владимира Владимировича с восприятием прав человека усугубляются еще и тем, что, прожив первые полжизни при СССР, во второй половине жизни он существовал в изоляции от общества. Он правит людьми, но обычных людей давно не видел. Его шутки, цитаты из фильмов, словечки и выражения — сплошь антикварные. Так даже не все его ровесники словоупотребляют. Именно потому, что Путин застрял в прошлом чисто физически. Именно поэтому всякая власть нуждается в регулярном обновлении — чтобы не застревала.

Ну, а как же мемориал жертвам репрессий или памятник Солженицыну или дань уважения Людмиле Алексеевой? Но я же говорю, что Путин не только старорежимен, но и очень пристрастен. Он может испытывать симпатии к самым разным, неожиданным людям. Для него Солженицын — это не «Архипелаг ГУЛАГ», а скорее «Двести лет вместе», «Как нам обустроить Россию» и вообще образ мужика с бородой. Симпатия к почвенничеству, к старине глубокой наслаивается на советские образы, и получается консервативный коктейль.

А Людмила Михайловна была Путину просто интересна как человек. Хрупкий, но стойкий. Противник — но не оголтелый. Путин способен оценить принципиальность даже у врагов, если враги кажутся ему достойными. Он подарил Алексеевой на юбилей гравюру с видами Крыма. И с одной стороны это был троллинг, а с другой парадоксальное проявление симпатии. Алексеева родилась в Крыму, но считала его украинской территорией и поехать туда уже не могла в силу возраста и недугов. А Путин как будто вернул ей родину. Родные места перестали быть заграницей, а картина на стене должна была все время напоминать о юности.

Путин говорит о важности прав человека, Путин отдает дань памяти жертв сталинизма, но делает это в большей степени ради приличия. Однако понимание того, что говорить так вслух — это прилично, а говорить противоположное — неприлично, уже само по себе неплохо.

Плохо станет в тот момент, когда власть перестанет связывать себя даже формальными, внешними приличиями. Риторика ГУЛАГа звучит все чаще из уст государственных фриков. Но они все же воспринимаются пока именно как фрики. Их точка зрения не стала государственной. Но скверно то, что депутаты-сталинисты или мэры и губернаторы-сталинисты продолжают оставаться государственными людьми, несмотря на свои слова.