Путинский исход: зачем наиболее образованные россияне покидают страну

12.03.2019
14:05
Мнения

На днях Атлантический совет опубликовал доклад «Путинский исход: новая утечка мозгов» о том, как человеческий капитал покидает Россию. Соавтор доклада Сергей Ерофеев объясняет, почему за путинские годы в западные страны эмигрировало около 2 млн человек, из-за чего отток человеческого капитала ускорился в последние несколько лет и почему именно эмиграция последних лет обладает серьезным потенциалом для участия в построении России будущего.

В последнее время часто говорят об угрожающем оттоке из России высокообразованных и предприимчивых людей, тех, кто уезжает уже не столько из-за экономических причин, как когда-то, сколько из-за репрессивного авторитарного клептократического режима и сокращения возможностей для молодого поколения. Мы решили проверить, насколько это впечатление подтверждается фактами, и проанализировать особенности последней волны эмиграции. Для этого мы сделали то, что почему-то до сих пор никто не делал, – обратились к самим новым эмигрантам, причем не к знаменитым, а самым обычным, и не к единицам, а к сотням. Не являясь репрезентативным в отношении всей географии «путинского исхода», исследование Атлантического совета все же раскрывает малоизвестные существенные черты новой эмиграции на основе обращения к типичным ее представителям.

Мы выделили несколько основных волн эмиграции с конца XIX века, и «путинский исход» оказался шестой волной. Она, в свою очередь, тоже неоднородна, и до 2011 года политические мотивы в ней были минимальны. Но начиная с 2012 года, то есть с третьего путинского срока (назовем это волной 6.2), мотивация меняется, и политический фактор обретает уже довольно серьезное значение.

К нашему исследованию были привлечены респонденты старше 18 лет, покинувшие Россию не ранее 2000 года и постоянно проживающие в нескольких ключевых для изучения новой эмиграции городских агломерациях Запада. Рекрутирование респондентов (по 100 человек в Силиконовой долине, Нью-Йорке, Лондоне и Берлине) преимущественно происходило посредством неполитизированных сообществ в Facebook, причем участие было оплачиваемым, что дополнительно минимизировало «идейную вовлеченность». За онлайн-анкетированием (около 100 вопросов) последовали фокус-группы в четырех городах.