Почему сгорел крупнейший в России автомобильный завод «КАМАЗ»: исповедь осведомителя

11.09.2019
14:34
Мнения

Вначале девяностых страну лихорадило. Полки магазинов катастрофически пустели. Товары продавались по талонам, которые выдавали по месту жительства в ЖЭКах. За талонами с раннего утра выстраивались огромные очереди…

На заводах по нескольку месяцев не выдавали заработную плату. Денег не было. Шел бурный обмен бартером. На нашем заводе (КАМАЗ — прим. ред.) открылись три крупных магазина со своими складскими помещениями и персоналом. Товары выдавали рабочим по талонам в счет погашения долга из заработной платы. На полках этих магазинов было всё. Это изобилие удивляло рабочих, но мало кто задавался вопросом: почему в магазинах заводов товар есть, а в магазинах города — нет. Здесь всего было полно: и промышленных товаров, и продуктов. Электроника, холодильники, обувь, посуда. Не было, разве что, только чёрной икры.

Хозяйствовали в этих магазинах и на его складах ушлые «мальчики». Они крышевали этот бизнес. Многие из них, впоследствии, получили большие сроки и только недавно вышли на свободу. У них были особые пропуска на ввоз и вывоз любого товара с завода, и они напрямую подчинялись руководителю завода.

Имея такие документы, «предприниматели» смекнули, что по ним можно вывозить не только товары магазинов, но и двигатели автомобилей, которые собирались на нашем заводе. Этот криминальный бизнес был вскоре поставлен на поток. Двигатели вывозились с завода в больших количествах, и отправлялись во многие города нашей страны, и даже за рубеж. Обменивались на товар по бартеру, а сам товар уходил в неизвестном направлении, растворяясь по стране.

Но долго продолжаться это не могло.

К руководству завода просочилась информация, что из Москвы вот-вот должна нагрянуть комиссия с проверкой. Единственное, что могло бы спасти наше руководство от следствия, это банальный пожар.

На него можно было бы списать все махинации с двигателями.

В цех испытания двигателей за день до катастрофы привезли кислородные баллоны, и поставили под маслопровод, который проходил под кровлей цеха. На следующий день в тот момент, когда рабочие второй смены уходили на обеденный перерыв, вентиль одного из баллонов приоткрыли. В этом месте маслопровод постоянно сочился. А масло и кислород — взрывоопасная смесь. Через несколько минут произошел взрыв такой силы, что пробил кровлю насквозь. Кровля завода — это слоёный пирог из горючих материалов: пенопласта, рубероида и битума. Она всполохнула, и пламя пошло распространяться в сторону ветра, от меньшей площади к большей. Только по чистой случайности удалось избежать многочисленных жертв. Никто не пострадал.

Началась эвакуация персонала. Без паники.

Запаниковало только руководство завода, которое находилось за территорией завода в АБК (административно-бытовой корпус — прим. ред.).

Со всех окрестных городов республики в сторону Завода Двигателей помчались пожарные автомашины.

Тех пожарных машин и систем пожаротушения, которые были у городских властей, было недостаточно. Огонь был такой силы, что его видно было даже из космоса. Милиция быстро перекрыла движение автомобилей и трамваев в сторону завода выставив оцепление.

Горожане, что жили в высотках, смотрели на пожар из окон своих домов и балконов. Более любопытные, в основном рабочие завода, отправились на пожар пешком. От города до завода вытянулась вереница людей в несколько километров. Более впечатлительные, что уже стояли на автомобильной дороге у завода, плакали, не скрывая своих слёз.

Огромная смертоносная чёрная туча дыма пошла в сторону города. К пылающей кровле невозможно было подступиться. Куски горящего рубероида взмывали вверх и падали на припаркованные у проходной легковые автомобили.

Температура была такой, что на пожарных плавилась одежда. На тоненькие струйки воды из брандспойтов пожарных на фоне пламени грустно было смотреть.

Ртутные лампы под кровлей завода лопались, как мыльные пузыри, и ртуть падала вниз в заводские цеха. Битум кровли плавился и струями стекал с крыши, заливал дорогостоящие станки и оборудование.

Металлические конструкции кровли сворачивались в трубочку. Вертолёты кружили над заводом, сбрасывая тонны воды, но ненасытный огонь мгновенно пожирал её. Ничего не менялось в катастрофической ситуации. Кровля завода площадью в 280 тысяч квадратных метров выгорела почти мгновенно. Стены покосились.

Пожарные ещё неделю проливали заводские площади водой и пеной. Они стекали на отметку — 3 метра. Это подвальные помещения где были стружкоуборочное оборудование, затопив его под потолок.

Почти весь персонал завода отправили в неоплачиваемый отпуск. Руководители доложили общественности, что ни один работник не пострадал.

Но смертельно опасное было ещё впереди. Ртуть. Её пролилось в таком количестве, что пары доходили до отдалённых уголков города, вызывая отравления, а в последствии онкологические заболевания.

Как признавались высокие чины пожарников, это было похоже на небольшой ядерный взрыв.

Но вопреки здравому смыслу, решили завод восстанавливать. На том же месте. Кровлю с помощью вертолётов разобрали. Работали в средствах химзащиты и противогазах. Цепляли станки тросами, и так же вертолётом перетаскивали на открытое пространство. Там растворителями и бензином отмывали от налипшего на них гудрона. Но и на станках ртути было в большом количестве. Респираторы не спасали. Рабочие падали в обморок от отравления.

Участились случаи мародёрства. Несмотря на такой пожар, многие цеха и ценности в них сохранились. У северной стороны, рядом, вырыли большой котлован, и стали сбрасывать туда ценные вещи из цехов, складов и магазинов. Очистить их от ртути было нереально. Выделили несколько зон складирования и утилизации отходов горения недалеко от городской свалки, разделив их по степени загрязнения ртутью. Но город это не спасло. Он стал самым грязным городом в стране.

Как ни странно, но директор завода после катастрофы пошел на повышение; стал генеральным директором объединения, но, впоследствии, спился и уехал в Москву. Дальнейшая его судьба мне неизвестна. 

Этот материал выражает личное мнение автора и может не совпадать с мнением редакции The Bulgar Times.