Проблемы и возможности реализации института групповых исков в России

12.03.2021
13:47
Мнения

С вступлением в силу гл. 22.3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее — ГПК РФ), введённой Федеральным Законом от 18.07.2019 № 191-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ», представляется целесообразным оценить применимость процессуальной новеллы в виде возможности подачи в суд групповых (или коллективных) исков по гражданским делам, основываясь на конкретной нормативной регламентации и практике.

Сущность групповых исков заключается в совершенствовании процедуры судебного рассмотрения дел о защите прав и законных один ответчик нарушил общие либо однородные права и законные интересы членов группы лиц при схожих фактических обстоятельствах и эти лица используют одинаковый способ защиты своих прав. Такая регламентация направлена на защиту слабой стороны — группы лиц.

При наличии одного ответчика, нарушающего права граждан или организаций, складывается ситуация, при которой отдельному гражданину или отдельной организации может быть затруднительно обращаться в суд с соответствующим иском. Это может быть связано, например, с незначительным размером отдельного требования и крупными судебными расходами. Групповой иск имеет своей целью объединение таких лиц, которые согласно ст. 244.27 ГПК РФ могут определить порядок несения расходов между ними.

Несмотря на указанные преимущества групповых исков, следует также обратить внимание на выявленные теоретико-правовым анализом и практикой сложности при реализации нового института.

В первую очередь необходимо рассмотреть данный вопрос с позиции ответчиков. По смыслу конструкции применение групповых исков расширяет права граждан и организаций, облегчает их защиту, предполагает лёгкое присоединение к иску, однако при этом весь удар приходится на ответчика, которому в процессе противостоит группа лиц, значительно увеличивающая бремя расходов, доказывания и т.д.

Следовательно, при рассмотрении дел создаётся значительная асимметрия в расстановке сил, отягчая положение потенциальных ответчиков в лице застройщиков, исполнителей услуг, перевозчиков, производителей товаров, услуг и т.д.

Например, при рассмотрении первого группового иска в России к одному из производителей косметики о взыскании стоимости приобретённого у производителя товара и морального ущерба претензии были предъявлены 55 лицами на общую сумму более 5,5 млн. руб., при этом от каждого заявителя требовалось только заявление, так как судебные расходы несло лицо, которое вело дело в интересах группы.

В случаях судебного разбирательства «разновесных» сторон (например, граждан против крупной компании) данный институт формирует массовость требований, что повышает репутационные риски ответчика, и, как следствие, вероятность заключения им мирового соглашения, удовлетворяющего все его стороны.

В этом и заключается негативное влияние института групповых исков на развитие бизнеса: злоупотребление групповыми исками и широкий общественный резонанс могут привести к банкротству компаний. Ввиду новизны рассматриваемого института российская судебная практика ещё не столкнулась с этими сложностями.

Однако, оценивая возможные отрицательные последствия, необходимо учитывать зарубежный опыт. Согласно данным некоммерческого партнёрства «Объединение корпоративных юристов» (НК «ОКЮР») в США примерно треть компаний, против которых подаются групповые иски, становятся банкротами.

Переходя к рассмотрению процесса реализации института групповых исков со стороны заявителей, стоит отметить следующие процессуальные положения. В силу ч. 5 ст. 244.25 ГПК РФ в том случае, если лицо, обратившееся с самостоятельным иском, не воспользуется правом присоединиться к групповому иску, суд приостанавливает производство по его делу до вступления в законную силу решения суда по групповому разбирательству.

Исходя из положений ч. 6 ст. 244.25 ГПК РФ, в отношении данного лица не учитывается процессуальный приоритет. При этом нормативное регулирование порядка рассмотрения дела о защите группы лиц предусматривает срок рассмотрения, не превышающий восьми месяцев (ч. 2 ст. 244.25 ГПК РФ), в противовес общим правилам — до истечения двух месяцев (ч. 1 ст. 154 ГПК РФ).

Приведённые положения демонстрируют не только существенное увеличение сроков судебного разбирательства, но и ограничение личной инициативы: лицо вынуждено либо ждать вступления в законную силу решении суда по групповому иску, либо присоединиться к данному иску.

Продолжая вопрос о пределах личной инициативы лица, формально предусмотрена частичная независимость индивидуального дела от группового разбирательства. Об этом свидетельствуют положения ч. 2 ст. 244.28 ГПК РФ о праве лица в рамках своего дела оспаривать те обстоятельства, которые были установлены судом по делу о защите группы лиц. Представляется, что на практике данная формально возможная личная инициатива лица не получит применения, она будет поглощаться «давлением» решения по групповому иску. В итоге лицо становится полностью зависимым от группового разбирательства, то есть, в том числе от лица, которое ведёт дело в интересах группы, и выбранной им стратегии юридического сопровождения дела.

Далее стоит подойти к рассмотрению вопроса реализации института групповых исков с позиции системного подхода. Данный институт заимствован Россией из-за рубежа, однако при таком заимствовании не были учтены различия правовых систем и нормативного регулирования. На примере США, где рассматриваемый институт наиболее развит, можно выделить основные аспекты, обуславливающие функционирование групповых исков: роль юридических фирм, осуществляющих организацию процесса и объединение заявителей; присуждение судом значительных компенсаций, зачастую карательного характера, и взыскание больших гонораров судебным представителям.

В российской действительности отсутствуют нормы о гонораре успеха. Как следствие, дела о защите группы лиц не вызывают интереса у судебных юристов. В то время как без такой организационной и объединяющей роли юристов институт групповых исков не способен получить широкого распространения, поскольку нормы о групповых исках сложны для общества. В российском гражданском процессуальном праве не предусмотрены положения о штрафных убытках (punitive damages), размер суммы которых может превышать действительный размер вреда в несколько раз и часть которых может выполнять роль гонорара успеха. При этом необходимо понимать, что размер штрафных убытков определяется решением присяжных заседателей по гражданским делам, институт которых также не введён в гражданском процессе РФ.

Продолжая тему зарубежного правового регулирования, в мировой практике существует две модели групповых исков по критерию вовлечения участников в процесс: «opt-in» (модель английского права), где участники группы приобретают статус по групповому иску посредством прямого волеизъявления, и «opt-out» (модель права США), где все потенциальные участники группы изначально предполагаются в её составе. В гражданском процессе России наличествует модель «opt-in», что является менее радикальным и с учётом новизны института представляется верным законодательным решением, однако ввиду вышерассмотренных препятствий нормативного регулирования не способным расширить практическую применимость групповых исков.

Кроме того, недостатки нового института заключаются в том, что законодательно не регламентированы: порядок и условия заключения и утверждения мирового соглашения, пределы распоряжения правами группы её представителем; возможность участников группы заключить соглашение, согласно которому им будут предоставлены дополнительные процессуальные права (право представлять доказательства, давать пояснения и т.д.); реализация права на обжалование вынесенного по делу судебного акта, самостоятельность представителя группы в реализации этого права; возможность образования группы лиц на стороне ответчика и др.

Таким образом, нельзя не отметить необходимость данного реформирования в ответ на нужды XXI века, которые в первую очередь проявляются в регулировании отношений между многочисленными группами потребителей и крупными компаниями. Если рассматривать проблемы, которые были выделены при рассмотрении института групповых исков с позиций ответчиков и истцов, то первые являются естественным следствием повышенной защиты группы лиц, а вторые — имеют конституционно-правовую природу, где может быть поставлен вопрос об оправданности выбранного подхода. При этом, анализируя с позиции системного подхода, можно сделать вывод о том, что произведённое реформирование является недостаточным для широкого распространения в обществе защитного механизма в виде групповых исков.

Требуется дальнейшее совершенствование процессуальных норм: введение положений о гонораре успеха или последовательное введение института присяжных заседателей и норм о штрафных убытках, тем самым создание стимулов для осуществления организационной и объединяющей роли судебных юристов; уточнение некоторых вопросов практической реализации института.

Комментарий выражает личное мнение автора. Оно может не совпадать с мнением русской редакции и The Bulgar Times в целом.